Форсайтные исследования Открытое занятие по психонетике каждую первую среду месяца Заказать видеозаписи семинаров Введение в лингводайвиг / 5 иностранных языков за 9 месяцев
.
: +7 (921) 328-71-87

О Чернобыле

О Чернобыле

О Чернобыле гораздо больше мифов, чем о гибели Титаника, при том, что событие это произошло сравнительно недавно. 1986 год – почти современность, и вроде бы к этому времени человечество научилось фиксировать информацию, вроде бы еще живы многие свидетели событий, и тем не менее представления массы людей о Чернобыле абсолютно мифические, не имеющие не малейшего отношения с реальностью.

Например, до сих пор порядка пятой части пользователей интернета, считает, что в Чернобыле произошел атомный взрыв. Вообще-то, если бы в Чернобыле взорвался атомным взрывом тот уран, который был в реакторе в 4-ом энергоблоке, то мощность взрыва превысила бы мощность самой большой атомной бомбы (50 мегатонн), выбило бы все стекла в Киеве, а на месте города Припяти была бы такая большая выжженная площадка, сожженная до базальтов планеты. Т.е. весь верхний слой почвы был бы уничтожен, никаких развалин там бы не было, никакого саркофага там не строили бы. Конечно же, там произошло совершенно другое событие.

Суть доклада будет состоять из 3 частей: что происходило, каковы были последствия, и каковы по этому поводу сейчас существующие мифы.

Чернобыльская станция к тому времени была уже достаточно много лет работающей, сам энергоблок относился к идеальной категории, т.е - не совсем новый (вы должны понимать, что всякая новая техника – она всегда может немножко сбоить), но еще не настолько старый, чтобы возникли проблемы с его работоспособностью.

Схема была простой, машина надежной и, в общем и целом, считалось, что такого типа реактор абсолютно безопасный (мой комментарий: «Я и сейчас так считаю»).

Более того, склонен говорить, что реактор, который тогда вышел из строя и который после этого никто, никогда и нигде не применял, сильно недооценен – это отличная машина, и нужны были очень большие старания людей, чтобы довести её до катастрофы. Вообще у большинства людей, которые занимаются теорий катастроф, а я ей много занимаюсь, первоначально возникает точка зрения, что мир катастрофами полон и очень легко катастрофу сделать. Реально это оказывается не так. Системы обладают огромной надежностью и, как правило, вы должны приложить немалые и, обычно, очень творческие усилия, к тому, чтобы довести до подлинной катастрофы.

Какие же усилия были приложены тогда 26 апреля 1986 года? Как ни странно, как всегда: «Благими намерениями усыпана дорога в ад».

Намерения были сугубо благими и, самое смешное, посвящены все они были исключительно теме безопасности.

Как вы понимаете, собственно атомный реактор дает пар, этот пар вращает турбины, турбины дают электроэнергию. Часть этой электроэнергии станция использует на собственные нужды. И вот, когда-то возник вопрос: «А если станция внезапно выйдет из строя, турбина же некоторое время будет продолжать вращаться, хватит ли ее энергии, для того, чтобы успеть станцию аварийно выключить?»

Вопрос совершенно справедливый. Многие проводили такие эксперименты, но дирекция Чернобыльской станции решила дойти до конца. Она решила провести этот эксперимент в абсолютно чистой форме – т.е. отключив все дополнительные системы безопасности и выключив резервные генераторы. Даже этого еще не хватило, чтобы станцию взорвать, но они пошли дальше.

Нужно иметь ввиду, что такое канальные реакторы типа РБМК. По сути дела – это уран, графит и управляющая система. При этом система не заключена в единый корпус (это реактор канальный, не корпусной), и имеет место быть довольно большой объем, заполненный ураном и графитом, куда вы вставляете регулирующие стержни.

И надо же было такому случиться, что незадолго до эксперимента мощность реактора случайно уронили. Он фактически выключился, а все процессы переходного типа для любого реактора штука очень тонкая и сложная. Любой системе гораздо легче работать в установившемся режиме, чем включаясь и выключаясь. Недавняя авария на Саяно-Шушенской ГЭС в этом плане полное повторение Чернобыля, только с другим типом станции. Там тоже катастрофа произошла при попытке в очередной раз пройти режим включения-выключения.

Так вот, мощность упала, а эксперимент был уже внесён в план, его нельзя было отменить, и главный инженер станции потребовал поднять её мощность с нуля за короткий срок. Этого нельзя было делать ни по какой инструкции.

Регулируют атомный процесс около 200 стержней регулировки. По инструкции нельзя было допустить, чтобы меньше 60 из них не находились бы внутри станции. Вытащили все, кроме 15-ти. Дальше случилось то, что только и могло случиться.

Система, которая находилась в энергетической яме начинала разогреваться. И когда стержней было поднято слишком много, разогрев пошел чрезвычайно быстро. Операторы это заметили, люди внимательно работали и, более того, операторы понимали, что делают что-то не то. И когда они увидели, что стрелки резко рванулись вперед на повышение температуры и давления, они сделали то, что сделал бы на их месте любой разумный человек – нажали на кнопку аварийного включения всех форм защиты. И вроде бы, по идее, это была правильная реакция, за одни исключением – схема находилась в абсолютно нестабильном состоянии. И вот на эту нестабильность еще дополнительно нанесли удар, резко изменив режим работы.

Ну, можно говорить о физике процесса. Суть физики очень проста – когда стержни падают и заходят внутрь реактора, сначала они на долю секунды повышают его мощность. Просто так получается, что стрежни механически вытесняют воду, а это приводит к увеличению мощности работы реактора в этот момент на долю секунды, а потом уже входит в дело кадмий, который тормозит ядерную реакцию и она затухает. И вот этой доли секунды оказалось достаточно для взрыва. Что случилось? Да очень просто – стрежни пошли вниз, мощность еще возросла, каналы начали разрушаться от перегрева и стержни заклинило. Они не могли упасть дальше ни под действием тока, ни под своим весом, и реакция вместо того, чтобы остановиться, продолжала ускоряться, а регулировать ее больше было уже нечем. Произошел, конечно, не атомный взрыв. Иногда говорят, что произошел тепловой взрыв. Это близко к истине. Действительно, взрыв носил тепловой характер, действительно пар порвал все, что можно было порвать, все трубопроводы, но не это было основной причиной катастрофы.

Детали атомного реактора и у нас в стране, и в других частях мира делают из циркония, который при взаимодействии с горячим паром разлагает его на водород и кислород. И в реакторе пошла паро-циркониевая реакция, т.е. цирконий начал разлагать водяной пар на водород и кислород. Взорвался в Чернобыле, в конечном итоге, гремучий газ.

Кстати, любопытная вещь. В том же 86-м году погиб американский Челленджер. И окончательная причина его гибели была та же самая. Смешался жидкий кислород с жидким водородом. Произошел взрыв гремучего газа, разрушивший корабль.

Это, собственно говоря, то, что произошло в момент самой катастрофы.

И здесь мы сразу же приходим к тому, что любая катастрофа, к сожалению, это всегда катастрофа в управлении, и лишь во вторую, в третью, в четвертую очередь проблема в технике. Почему я говорю о катастрофе в управлении? Потому что первые ошибки были сделаны, когда реактор начали поднимать из нестабильного состояния.

Вторая ошибка была сделана, когда, не смотря ни на что, а была масса факторов мелких и крупных, которые говорили – «не надо этого делать!», люди довели опыт до конца. Поймите, когда у вас возникает ситуация чреватая тяжелой катастрофой, вас всегда все предупреждает: «НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО! Не иди дальше по этому пути!» Так вот, тогда, в тот день, 26-го апреля, все предупреждало.

А следующая группа ошибок пошла, когда взрыв уже произошел. Когда случилась катастрофа, первое и главное, что в этой ситуации можно попытаться сделать – это попытаться оценить ее размеры и приложить усилие к тому, что бы эти размеры не увеличивать. Вроде бы люди, которые находились на станции, были умны и образованы. Они закончили профильные учебные заведения. Они не первый год там работали. Они слышали запах озона. Они слышали взрыв. Они видели положения, в которых застыли указатели положений стержней станции. Они должны были понять, что станция разрушена и вокруг лежит графит и радиоактивное топливо. Но у них возникла мысль: «Не может же быть такой страшной катастрофы. Нет, это был мелкий взрыв в стержнях аварийной защиты. Все нормально. Нужно только дать воду». В результате чего 20 человек получило смертельную дозу радиоактивного излучения, для того, чтобы дать воду, которую начали лить в разрушенный реактор. Вся эта вода (поскольку реактор был разрушен целиком) просто проходила в низ и аккуратно, будучи сверх радиоактивной, заливала подземные помещения станции. Надо сказать, что катастрофа была очень серьезной, но мы прошли на волосок от гораздо более большой неприятности. Если бы эта вода прошла дальше и попала бы в систему Припяти и Днепра, мы бы столкнулись с катастрофой вполне реального, значительного, серьезного масштаба. К счастью этого не случилось. Но и того, что было, было достаточно много. Я ставлю многоточие.

Я рассказал о том, как происходила катастрофа очень кратко, но если вы не историки техники, вам больше и не надо.

А вот понять, что случилось потом, и что было вокруг всего этого – это было бы весьма и весьма любопытно. Я начну с того, что время это было весьма особое – 1986 год. Неожиданно пришел молодой достаточно Михаил Сергеевич Горбачев, который прочитал очень интересный и важный доклад на соответствующем пленуме, и в стране возникло ощущение, что начинаются какие-то серьезные перемены. Вы будете смеяться, но вот эти ощущения отразились сразу на всей статистике. В стране вверх поползла демография. Куча молодых пар, которые отложили рождение первого ребенка, забеременели в период между началом весны и летом 86 года. У нас был вполне заметный на всех кривых демографический всплеск. Многие вступали в брак. Уменьшилось число разводов. В стране вообще было ощущение, что начинается что-то новое, другое и гораздо лучшее.

Соответственно, у Горбачева действительно была концепция более или менее соответствующая тому, что чуть позже проделал в Китае Ден-Сяу-Пин. Идея была такая: сохранив государственную экономику, сохранив всю логику развития, резко повысить производительность труда. Он это назвал «перестройка и ускорение».

И вот в этот момент, в очень коротенький период правления Горбачева, в тот момент, когда Союз еще был, и социализм в нем еще был, но начались перемены, страна сталкивается с целой вереницей катастроф. Одна за другой: Чернобыль, Адмирал Нахимов (самая крупная морская катастрофа за всю историю Советского Союза), Учкудук (самая крупная авиационная катастрофа за всю историю Советского Союза), Спитак (колоссальное землетрясение в Армении с немереным количеством жертв), Уфа (взрыв газопровода и гибель почти тысячи человек в двух поездах). Шесть крупнейших катастроф за всю историю страны произошли в короткий период 86-89 года. Всплеск на общей кривой вероятной зависимости числа катастроф от времени в 10 раз.

Что это означает? Это момент, с которым вы обязаны будете иметь дело. Это та часть теории развития, которую не сообщают в учебниках. Если вы решили резко изменить ситуацию в какой бы то ни было системе – будь то страна, город, регион, отрасль, завод, школа наконец, и если это работа по изменению ситуации началась, вы всегда сталкиваетесь с резким повышением вероятности катастроф. Мы (прогностики) с недавних пор называем это Пермским синдромом, поскольку впервые это явление было аккуратно проанализировано на примере попытки инновационного развития города Перми.

Так вот, тогда Советский Союз столкнулся с Пермским синдромом в полном объеме. Все наши попытки развиваться наталкивались на катастрофу. И возникло вполне понятное ощущение, что ошибка где-то в самой сущности нашей системы, в самой глубине страны. После 86 года, после Чернобыля, для Горбачева, в его представлениях, социализм был мертв. С этого момента фактически руководство страны принимает курс на ликвидацию Советского Союза. И в этом плане, Чернобыль – катастрофа совершенно невероятного, социального масштаба.

С тех пор прошло 25 лет. И с тех пор мы, чем дальше, тем больше видим, что перед нами две совершенно разных катастрофы. Есть чернобыль (с маленькой буквы), взрыв атомной станции, который привел к довольно значительным человеческим жертвам. Погибло 207 человек. Это очень много, но в среднем, где-то в три раза меньше, чем погибнет в течение года в авиационных катастрофах. По этому поводу я говорю мрачную шутку: «Лозунг мировой авиации: Не больше трёх чернобылей в год». Это действительно заурядная техническая катастрофа, она находится в одном ряду с Индийским Бхапалом, с тем же самым адмиралом Нахимовым. Катастрофа именно рядовая, нужно иметь в виду, что индустриальная фаза развития, на исходе которой мы с вами живём, она вообще через катастрофы и развивается. Это одна сторона дела.

И есть ещё один Чернобыль. Чернобыль с большой буквы, Чернобыль как сверхкатастрофа, приведшая к разрушению Советского Союза. Чернобыль как символ катастрофы, важный для всего мира. И в этом отношении мы видим, что Чернобыль находится у нас уже в другом ряду – он уже у нас находится в одном ряду с Титаником, с так называемыми вековыми или сверх катастрофами. Так вот первый Чернобыль в реальности, а второй Чернобыль в мифах.

Но нужно иметь в виду, что если миф разделяют миллионы людей, он сам по себе тоже становится реальностью. И вот эти два Чернобыля давно уже соединены в сознании людей. И это та ситуация, с которой сейчас мы имеем дело.

В чём следствие Чернобыля? Экологи часто говорят: «Был нанесён немерянный экологический ущерб району Припяти». Приезжаете в Припять, это вполне открытое место, вас проведут, всё покажут, увидите саркофаг, потрогаете его, радиационный фон сейчас там примерно такой же, как на набережных С-Петербурга, т.е. он есть, но ничего особенного. Попробуйте там поискать обещанных двухголовых телят, ничего такого вы не увидите.

На том месте, где стоял атомный лес (полоса леса, по которой прошла зона осадков, с очень высоким количеством кюри, лес действительно весь умер), так он давно упал, а на его месте новый зелёный лес, совершенно нормальный, никаких проблем в нём нет.

На самом деле сегодняшние биологи задают другой вопрос. Было бы совершенно понятно, если бы мы обнаружили в Чернобыльской зоне, ну, может не двухголовых телят, ну, по крайней мере, каких-нибудь необычных насекомых, или уж, на самый крайний случай, необычные микроорганизмы. Такое колоссальное радиационное поле, что-то же должно было измениться. Так вот, была большая экспедиция ООН, а ещё там есть и наши, и украинские лаборатории, которые работают непрерывно – нет ничего. Нет даже новых микроорганизмов. Восстановилась прежняя экосистема, которая была до прихода человека.

Есть только одно реальное изменение, оно довольно весёлое. Дело в том, что в Припяти головастики до сих пор не превращаются в лягушек. Они стали половозрелыми в стадии головастиков. Причина вполне понятная – радиоактивный йод воздействовал на гипофиз. Это оказалось единственное реальное экологическое воздействие, вызванное самой большой радиологической катастрофой в истории человечества.

И если говорить серьёзно, это вообще-то гораздо загадочнее, чем двухголовые телята. Почему такое сильное воздействие не дало хоть какого-то наблюдаемого отклика? В некотором смысле это загадка.

Говорят также и то, что Чернобыль привёл к невероятному количеству заболеваний, говорят про онкологию, говорят про щитовидную железу, говорят о заболеваниях лёгких, о гипертонии. Всё очень хорошо и интересно, но вот в эти 207 человек, входят все случаи раковой смерти, в том числе от опухолей щитовидной железы, которые можно с достоверностью классифицировать как вызванное облучением. А дальше у вас возникает любопытная проблема, человек у вас лет через восемь после Чернобыля умер. Умер, скажем, от рака, скажем, от рака кожи. Как доказать, это связанно с Чернобылем или нет? Единственное разумное доказательство – это конечно же статистически сравнить значимые похожие выборки, ну например, людей, которые прошли через Чернобыль и не прошли. Если у прошедших, смертность выше, то, наверное, какую-то связь мы должны приписать. Всё хорошо и здорово, только у прошедших Чернобыль смертность ниже, чем в контрольной группе.

Из этого не надо делать вывод, что радиация крайне полезна для молодого растущего организма. Всё гораздо проще – сразу после Чернобыля был распад СССР и сильнейшая социально-экономическая катастрофа. Чернобыльцы-ликвидаторы оказались в чуть лучшем положении, у них было немножко больше льгот, и, оказалось, что вот эта дельта более значима чем то, что они получили в виде излучения.

Поэтому, до сегодняшнего дня и по российской, и по украинской, и по белорусской статистике люди, получившие в Чернобыле дозу, отличаются меньшей смертностью, нежели контрольные группы таких же людей, этой дозы не получившие. Поэтому 207 человек вы можете рассматривать, как вполне окончательную цифру. Впрочем, если вы почитаете на эту тему разные сайты, вы там найдёте цифры в тысячи людей, сотни тысяч людей, миллионы. Абсолютным рекордом, который нашёл я, было где-то около 1.5 миллиардов. Совершенно понятно, как такие цифры получаются – вы просто выясняете всех, кто умер после Чернобыля, ну и пишите, что если умер после, значит умер вследствие.

На Украине появилась целая категория людей, которых называют велферы. Велферы собственно это американский термин – люди получающие пособия. Так вот, на Украине живут не велферы (от слова хорошее пособие), а илферы – от слова пособие за болезнь. И этих илферов достаточно большое количество. Дело в том, что в свое время, инвалидность по Чернобылю давали любому человеку, который приходил в поликлинику, говорил, что он жил в стомильной зоне от станции, и крайне плохо себя чувствует.

Понимаете, люди часто себя плохо чувствуют. Можно заболеть гриппом. Можно себя очень плохо чувствовать с перепоя или с перепуга, с нездорового образа жизни, с лени, с депрессии. Но для тех, кто оказался рядом с Чернобылем, всегда был рядом прекрасный выбор – виноват кто угодно, только не ты. Виновата страшная катастрофа. Считайте: на 200 погибших человек, 200.000 вычеркнутых из жизни своей собственной волей, поскольку они с большим интересом прочитали и услышали о себе, что они обязаны быть больными и несчастными. Где-то с 2000-х годов началась определенная форма борьбы с илферством, но когда это закончится, науке не известно.

Да, с этим справились в большей или меньшей степенью в Белоруссии, потому что батька Лукашенко, будучи здесь жестко тоталитарного типа, илферство недолюбливает. Поэтому уровень здоровья белорусов, прошедших Чернобыль, значительно выше, чем у украинцев. Так хочется спросить, почему?

Вторая сторона обернулась крупной катастрофой, причем очень далеко от Чернобыля. Почти сразу же после распада Советского Союза, во многих из бывших Советских республик к власти пришли представители зеленых движений. И на фоне зеленых настроений, и на фоне того, что Чернобыль был совсем недавно, начали закрывать атомные станции. На Украине закрыли Крымскую АЭС, что оставило Крым без воды до сегодняшнего времени. Дело в том, что задачей Крымской АЭС было не столько снабжение крымского полуострова электроэнергией, которой там, в общем, и без неё хватало, сколько опреснения. Крым очень дефициентен по воде. А реально нормальный опреснитель с нормальной экономикой – только атомный опреснитель. Там сделали этот прекрасный атомный опреснитель и спокойно отключили. Соответственно, теперь в Крыму самая большая в мире дискотека по затраченным деньгам, сделанная из бывшей АЭС. Считается, что в каждом ее квадратном метре закопан мешок золота. И я боюсь, что даже это ее стоимость не окупит.

Другую станцию закрыли в Волгограде. Была сделана превосходная теплофикационная АЭС для снабжения теплом города и окружающей территории. Тоже закрыли. Тоже потеряли кучу денег, но это не страшно в том плане, что и Украина, и Россия имели достаточное производство электроэнергии, и хотя это были дорогостоящие эксперименты, но это не было социальной катастрофой.

И вот это вот второй момент. Чернобыль привел к неоправданному отказу от строительства атомных объектов, почти во всем мире. Единственная страна, которая продолжила строительство станций, несмотря на всю послечернобыльскую истерику – это Япония. И, совершенно понятно, почему. Потому что японцы пережили атомную катастрофу раньше, и раньше научились управлять общественным сознанием. Именно японцы пожали плечами и сказали: «Ну да в мире все бывает, мы должны сделать станции более безопасными и тщательно следить за их работой». И это был нормальный и правильный вывод из катастрофы.

Не хотел бы беспокоить и пугать, но вообще в мире сейчас не хватает примерно около 100 ГВт электроэнергии. Это чуть-чуть меньше, чем производит Россия. Это нехватка ее в мире и она нарастает каждый год на 15-20 ГВт. А теперь сами решите, как эту нехватку можно ликвидировать.

Китайцы для себя посчитали, что конечно уголь штука довольно полезная, уголь дешев, его много, он есть везде, но ежели ставить столько угольных станций, сколько нужно Китаю, то весь китайский подвижный состав будет возить уголь. Больше он не будет возить ничего. И в этом плане мы оказались в ситуации, когда либо атомная энергетика, либо никакой. И есть огромное количество людей в мире, которое до сих пор придерживается позиции – лучше никакой.

Rambler's Top100